Михай молчал, как немой, а когда его спросили, не видел ли он бандитов, дед едва выдавил, не разобрав собственного голоса: «У-у-у не… а». На этом все и закончилось.

Люди с автоматами исчезли, как и появились, а дед рванул домой. Он запомнил одно, ясно и твердо: никому ни слова о том, что видел в лесу.

Не знаю, рассказал ли дед Михай кому-нибудь о необычной встрече или молчит до сих пор, но в «Вымпеле» нередко с улыбкой вспоминают этот случай. Лесными людьми, напугавшими деда, были, конечно же, они, бойцы разведывательно-диверсионного подразделения.

Темп набирали девяностые годы. Учения катились друг за другом. Вот как о тех временах вспоминает бывший сотрудник «Вымпела» Валерий Киселев:

— Учения шли полосой. Выбрасывается группа, переходим условную линию границы. Движемся только ночью, по несколько суток. За плечами — сотни километров.

Идем нехожеными тропами, где нет ни души, ни единого человека. Ибо любой человек — наш противник.

Двигаемся по азимуту, выходим в точку. Находим груз и с ним в обратную дорогу.

Были иные учения. Линия госграницы. Ее охраняют десантники. Мы должны просочиться и выйти в район.

Или, из Тулы — выдвижение в Москву пешком, разумеется с выполнением диверсионных мероприятий.

Учения, учения… Зимой, осенью, весной. Мы — болотные люди.

Теперь, с годами, оглядываясь назад, командиры и бойцы «Вымпела» по разному оценивают тот «болотный» период их жизни. Некоторые считают, что действиям с «позиций леса» уделялось неправомерно большое внимание. Главный аргумент в этом споре: «Вымпел» готовился как разведывательно-диверсионное подразделение к работе за рубежом. А много ли таких непроходимых лесов, подобно нашим, в Европе? Нет, конечно.