Принц Алфей состоял лишь в очень отдаленном родстве с царствующим греческим домом, а теперь, когда на греческий престол взошел датчанин, его семья утратила былое политическое значение, а с ним и династическое.

И когда вскоре после их приезда в Англию принц Алфей скончался, на его похоронах было так мало представителей царствующих домов Европы, что его супруга восприняла это как оскорбление.

Однако потеря любимого мужа так ее удручала, что она никому не сказала о том, как больно ее ранило такое неуважение к нему.

Не говорила она о своих чувствах и с дочерьми, однако Хиона догадывалась о них и потому была с матерью гораздо нежнее обычного, чтобы хоть как-то утишить ее страдания.

Она не могла не понять, как мало они с сестрой значат, раз смерть отца осталась никем, кроме них, не оплаканной и даже почти незамеченной.

Но теперь Хлорис была счастлива, считая дни до свадьбы, а так как денег у них хватало лишь на самое необходимое, все в доме сели за шитье, чтобы снабдить ее пусть не очень богатым, но все-таки достаточным приданым.

— Я уверена, когда о твоей помолвке будет объявлено и королева вспомнит про твою свадьбу, — сказала принцесса Луиза, — она предложит оплатить твое подвенечное платье. Она оказывала этот знак внимания многим невестам в семье. Если же нет, нам будет очень трудно найти деньги для по-настоящему дорогого и красивого платья.

— Я знаю, мама, — ответила Хлорис, — но невесты, к которым королева была так щедра, все выходили за особ королевской крови.

Наступило молчание — и принцесса Луиза, и Хиона знали, что это так.

Чуть ли не все европейские троны были заняты потомками королевы Виктории, и она выражала свое одобрение великолепным подарком жениху и приданым невесте.

— Но так ли уж это важно? — спросила тогда Хлорис после паузы. — Если королева не подарит мне подвенечное платье, это не помешает мне выйти замуж за Джона, а он считает, что я прелестна, что бы ни надела!