Девушка не обернулась. Сидела, не шелохнувшись, обхватив руками коленку цвета спелого персика. На ней был шелковый жакет, расшитый черными бутонами лотоса и украшенный лентами.

– Вам нравится Гудмэн, мисс Кресси? – спросил Тони Резек.

Девушка медленно повернула голову. Даже в сумерках ее глаза излучали фиолетовое сияние. Огромные глубокие глаза – без малейшего отблеска мысли. Классическое лицо, отсутствующий взгляд.

Она не проронила ни слова. Тони сжал и разжал пальцы.

– Вам нравится Гудмэн, мисс Кресси? – мягко повторил он вопрос.

– Не настолько, чтобы доводить меня до слез, – томно ответила девушка.

Тони покачался на каблуках и посмотрел ей в глаза: большие, глубокие, пустые. Он наклонился и выключил радио.

– Не поймите меня неправильно, – сказала девушка. – Гудмэн зарабатывает деньги, а в наше время человек, который зарабатывает деньги, не нарушая закона, заслуживает уважения. Но эта взвинченная музыка кажется мне холодной. Я предпочитаю что-нибудь гармоничное.

– Тогда Вам должен нравиться Моцарт, – сказал Тони.

– Ладно, продолжайте издеваться, – сказала девушка.

– Я совсем не издеваюсь, мисс Крещен. Я думаю, что Моцарт – величайший из людей, живших на свете, и Тосканини – пророк его.

– А я думаю, вы обычная ищейка. – Она положила голову на подушку и с интересом посмотрела на него сквозь длинные ресницы.

– Сделайте мне чуть-чуть этого Моцарта, – шутливо попросила она.

– Уже слишком поздно, – вздохнул Тони. – Я его не найду.

Она смерила его долгим, загадочным взглядом.

– Следишь за мной, шизик? – Она тихонько засмеялась. – Что я такого сделала?

Тони улыбнулся на весь рот, как клоун.

– Абсолютно ничего, мисс Кресси. Но Вам нужно на свежий воздух. Вы уже пять дней живете в этом отеле и ни разу не выходили на улицу. А номер у Вас на самом верху.