В этих вечных попытках объявить Ельцину «медицинский импичмент» коммунистов не останавливало то соображение, что, случись в самом деле такой импичмент, власть, по Конституции, перейдет не к Зюганову, а к Черномырдину.

Впрочем, оно и понятно: свержение ненавистного Ельцина само по себе означало бы огромную политическую победу, за которой брезжила возможность все развернуть в обратном направлении, направить страну назад.

К тому же Черномырдина с давних пор, с самого первого его появления на российском правительственном горизонте, коммунисты привыкли считать «своим». Этот «крепкий хозяйственник» советского разлива представлялся им человеком, с которым, в отличие от Ельцина, в конце концов можно договориться.

Кто знает, может быть, они были не так уж неправы.

Однако Черномырдин повел себя точно так же, как и в июле. Буквально в тех же словах об отсутствии у премьера каких-либо президентских притязаний сразу же сообщил его пресс-секретарь Виктор Коннов: «Никаких изменений в завтрашнем рабочем графике главы правительства Черномырдина в связи с госпитализацией президента Ельцина не планируется».

Сам Черномырдин, как всегда, быстро подключился к хору оптимистов, заверяющих, что у Ельцина со здоровьем ничего серьезного. Выступая 27 октября перед журналистами, он заявил, что состояние здоровья президента не вызывает опасений он-де «просто недомогает после большой нагрузки». По словам премьера, это недомогание никоим образом не отразится на подготовке страны к предстоящим парламентским выборам.

Тем не менее тема возможной передачи власти Черномырдину вновь всплыла в телеэфире и на страницах газет, так что президентский пресс-секретарь Сергей Медведев в тот же день, 27-го, на брифинге вынужден был специально остановиться на этом. Он уведомил журналистов, что «вопрос о передаче полномочий президента России премьер-министру Виктору Черномырдину в связи с болезнью Бориса Ельцина не обсуждается».