- Барни, главный на Большом, счетчик пять-ноль-ноль-один-пять,- он ухмыльнулся Костнеру, тот попытался улыбнуться в ответ - трудно, все еще не пришел в себя.
Кассир проверил по журналу выдач правильность подлежащей выплате суммы и перегнулся над полкой к Костнеру:
- Вам чеком или наличными, сэр?
Костнер почувствовал - вкус к жизни возвращается:
- А разве чек казино достаточно надежен? Все трое рассмеялись шутке.
- Тогда чеком.
Чек был выписан; глухо застучала банковская машинка, печатая: "Две тысячи…"
- Двадцать серебряных долларов - подарок казино,- сказал кассир, подвигая чек к Костнеру.
Тот взял его, рассмотрел - все равно верилось с трудом. Две косых, снова на коне.
На обратном пути через зал коренастый служитель любезно поинтересовался: "Ну и что же вы собираетесь с ними делать?" Костнер на минуту задумался. В сущности, никаких планов у него не было. И вдруг неожиданно осознал: "Собираюсь снова сыграть на том автомате". Служитель улыбнулся: вот уж лох прирожденный.
Сначала скормит Большому двадцать этих серебряных долларов, а там пустится во все тяжкие - блекджек, рулетка, фаро, баккара… и за пару часов вернет два куска заведению. Иначе не бывало.
Проводил Костнера до того же автомата, постучал по плечу: "Удачи без счета, приятель!"
Стоило ему повернуться, Костнер бросил в автомат серебряный доллар и дернул рукоятку.
Служитель не отошел и на пять шагов, а он уже слышал непередаваемый звон останавливающихся барабанов, лязганье символического выигрыша, двадцати серебряных долларов, и этот проклятый гонг, уплывающий из сознания.
Она знала, что этот сукин сын Нунцио - извращенная свинья, разврат ходячий, куча дерьма с ног до головы, урод какой-то в нейлоновом исподнем. Немного было игр, в которые Мегги не доводилось играть, но то, на что закидывался этот сицилийский де Сад, было отъявленной мерзостью.
Она чуть в обморок не свалилась, когда он такое предложил. Ее сердце - а специалист из Беверли Хиллз настоятельно советовал его не перенапрягать - безумно забилось. "Свинья ты! - завопила она.- Развратная, поганая, уродливая свинья, и всё!" Она соскочила с кровати и стала судорожно одеваться. Не нашла браслета, и черт с ним, натянула невзрачный свитер на плоскую грудь, еще красную от бесчисленных покусываний Нунцио.