И вот в предромантическую эпоху должна была произойти романтическая история, чтобы открыть этим шедеврам народного творчества путь в большую литературу.

Томас Перси (1721–1811), английский поэт, обнаружил старинную рукопись, которая была в плачевном состоянии — покорежена от небрежного обращения, частично разодрана; листы ее употреблялись служанками в замке, служившем обиталищем несчастной рукописи, для разжигания огня. Увидев, что манускрипт содержит стихи (общим счетом 191 стихотворение лирического и повествовательного характера) и датируется 1650 годом, Перси не дал ему погибнуть. По меткому высказыванию английского исследователя, «вырвав рукопись из огня, Перси пустил ее в дело и тем самым разжег огонь европейского воображения»

Выступивший на литературную арену после Перси ученый Джозеф Ритсон (1752–1803) предложил новый подход к публикации баллад; в противоположность Перси, вольно обращавшемуся с записями текстов, Ритсон настаивал на их неприкосновенности; важным постулатом системы Ритсона была также мысль о неразрывности текста и мелодии, о фиксировании музыкальной стороны.

До выхода книг американского ученого Фрэнсиса Джеймса Чайльда (1825–1896), собравшего практически полный свод англо-шотландских баллад, все собиратели должны были выбирать либо лагерь Перси с его установкой на «художественность», либо «клан» Ритсона с его научной точностью, стремлением к «непричесанности». Чайльд снял саму возможность выбора, авторитетно утвердив единственно возможное навсегда и для всех: точность в записи каждой отдельной версии, надежность в выборе источника, детальность текстологического комментирования. Ученый успел завершить труд всей жизни и издать свод, содержащий около 300 баллад с общим числом примерно 1000 версий. До сих пор англо-шотландские баллады нумеруются по изданию Чайльда.

В конце XVIII — в XIX веке собирание и систематизация баллад в Западной Европе шли параллельно (но не независимо!) в разных странах.