Случилось это не в оружейной лавке, а в ломбарде. Ростовщик поначалу ожидал очередной вещицы под залог, причем фамильной или даже краденой. Иначе какой резон приходить в маске? Но когда невысокий человечек попросил показать не выкупленное холодное оружие, принес полдюжины малоинтересных вещиц, все больше шпаг. Некоторые были затейливо украшены, но только и всего. Но один широкий клинок был немного выгнут. Сначала Баглир принял его за обычную саблю с необычной рукоятью и потянул из ножен без особого интереса. Зато когда вынул…

Клинок был вывернут наоборот. То есть, заострен с вогнутой стороны. А на конце был абсолютно прямым и обоюдоострым. Клеймо было незнакомым: четырехкрылый леопард. Но главное — булатный узор не оставлял сомнений в достойном качестве. Оружие было легким и острым. Испытаний Баглир устраивать не стал. Основной расчет в бою он все равно делал на пистолеты, ножи и когти. По крайней мере, с ними он умел обращаться.

Портупею от прусской шпаги он купил у того же ростовщика. При этом методе ношения, охаянном впоследствии Александром Васильевичем Суворовым, оружие располагалось практически параллельно земле, а значит, способ хорошо подходил для малорослых людей с длинными клинками. Разумеется, с непривычки тяжелые ножны тянули назад и норовили биться по ногам. Но зато в таком виде можно было явиться к губернатору — и получить от него, старательно старающегося смотреть исключительно на Миниха, патент на чин коллежского асессора черт знает какой коллегии и увольнение в бессрочный отпуск без содержания.

Глянув в бумагу, Баглир остолбенел. И настолько явно выпучил глаза, что губернатор, улыбнувшись, спросил:

— А что, Аменго — действительно настоящая фамилия? Ну так все равно — привыкай. Инородцев без чинов и званий в службу принимают редко, особенно после достопамятного… — он намекал на переворот Елизаветы. Впрямую при Минихе ему говорить об этом не хотелось, — а за князя мне холку никто не начистит. Черт ли разберет, сколько этих князей у якутов, алтайцев, тувинцев и прочих.