— Четыре к одному, — ухмыльнулся офицер-разбойник, — продолжим?

— Продолжим, — ответил вместо Баглира фельдмаршал.

Разбойник был моложе, но изранен, и все время косился на Баглира, готовно стоящего столбиком. А Миних был крепок, и шпага его была длиннее обычной армейской. В конце концов более длинное оружие стало побеждать, разбойник отступал — и тут фельдмаршал оступился. Осклабившийся враг отвел руку для последнего удара — и тут в его уши ворвался страшный тоскливый вопль, рука дрогнула — и была отсечена. Разбойник зажал обрубок другой рукой — и почувствовал у горла кривое, холодное и острое лезвие засапожного ножа.

— Ты кто? — спросил Баглир.

— Жить оставишь? — спросил побежденный.

— До суда, — сказал, отряхивая снег со штанов, Миних.

— Тогда — подпоручик астраханского полка Куницкий. И хватит с вас.

— А если отпущу? В отставку тихонько выйдешь по увечности.

— Тогда — долго не проживу. Ежели на каторгу попаду, может меня… — он замолчал, спохватившись.

— Помилует подославший убить меня негодяй? — продолжил за него фельдмаршал, — Хорошо. Иди на каторгу. Но кто — скажи. Иначе вон ему отдам.

— А он кто?

— Князь Тембенчинский. Снимите маску, князь. Не все ж вам Янусом двуликим ходить.

Вот тут Куницкого затрясло всерьез. Наемный убийца может быть готов к провалу, к пытке. Но не к шляхетного вида выдре в перьях, недурно фехтующей. И все-таки, несмотря на раны и фантастичность зрелища, Куницкий не сомлел. Только побледнел и согласился все сказать.

— Послал меня семеновский капитан, Петухов. Фамилия простецкая, значит, карьеру делал сам. А из чего в гвардии карьера делается, знаете. Обещал заплатить, и отпуск сделал. Главное — сулил, что переведет к себе чин в чин. В лейб-гвардию. Ну а не преуспеешь, говорит — не обессудь, убью. Вперед денег тоже дал. На расходы. Ну а дезертирскую шайку найти в лесу, чтобы на все готова была, по нашему времени немудрено. Офицерам жалованье не платят, солдат не кормят. А кто князь Тембенчинский?