Следуя простой логике, приезжий двинулся через пальмовую рощу к пляжу. Тропинки здесь отсутствовали, поскольку трава, по которой эти тропинки можно было бы протоптать, тоже отсутствовала. Под ногами был мелкий коралловый песок – в тени сероватый, а на солнце ослепительно белый, – и из этого песка торчали слегка наклоненные под одинаковым углом стволы кокосовых пальм. Стоял мертвый штиль, жесткие листья пальм неподвижно висели в раскаленном воздухе, и от этого казалось, что песок сюда насыпали нарочно, привезли откуда-то на самосвалах и насыпали, а потом для красоты воткнули пальмы – само собой, пластмассовые, потому что сразу столько настоящих пальм в одном месте не бывает...

Бар, как и следовало ожидать, обнаружился на границе рощи и пляжа. Это было примитивное сооружение из бамбуковых стволов, крытое вездесущими пальмовыми ветвями. Бамбуковые жерди были намертво связаны грубыми пеньковыми веревками. Пола не было, плетеные столики и кресла стояли прямо на песке. Кольцеобразная стойка располагалась посередке, и внутри нее, как одинокая овца в загоне, мыкался бармен, которому совершенно некого было обслуживать. Кое-где на пляже виднелись шоколадные тела курортных старожилов, у самого берега кто-то плескался, пытаясь оседлать норовистую доску для серфинга и ежеминутно получая этой штуковиной то по лбу, то по затылку. "Пляжный травматизм, – подумал приезжий. – Может быть, все эти синяки, ссадины и пластыри заработаны примерно таким вот путем?"

Это было, конечно, смешно. Вряд ли взрослые дяди, пускай себе и чернокожие, выросшие в тени кокосовых пальм, могли оказаться настолько инфантильными, чтобы поразбивать себе физиономии, резвясь на мелководье с пластиковой доской.