Ее черноволосый голубоглазый спутник напоминал мужчину с обложки модного журнала и даже одет был как манекенщик, рекламирующий летний гарнитур для отдыха в тропиках. Он смотрел по сторонам со снисходительным любопытством, принимая экзотику здешних мест как нечто само собой разумеющееся, предусмотренное контрактом, включенное в счет и заранее оплаченное, что, кстати, целиком соответствовало истинному положению вещей. В отличие от первой пары, напоминавшей чету фермеров из какой-нибудь Айовы, эти двое были похожи на преуспевающих ньюйоркцев. Впрочем, и тех и других здесь ждали одни и те же развлечения: рыбалка, купание, выпивка под навесом из пальмовых листьев, обильная еда и устраиваемые специально для туристов ночные танцевальные шоу при свете смоляных факелов.

Последним на причал сошел одинокий турист, всю дорогу вызывавший у стюардессы повышенный интерес, который она умело скрывала. Менее всего этот человек походил на туриста; по мнению стюардессы, которая родилась и выросла на соседнем острове, ему вообще нечего было здесь делать. Он был широкоплеч, мускулист и крепок, но мускулатура эта росла явно не в тренажерном зале. Даже загар у него был какой-то не такой: он имел красноватый, кирпичный оттенок, совершенно не похожий ни на тот, что дает тропическое солнце, ни тем более на результат ультрафиолетового облучения в солярии. Рост этого, с позволения сказать, туриста на глаз слегка превышал шесть футов; волосы его, от природы русые, полосами выгорели на солнце. Черты лица выдавали в нем уроженца старушки Европы и даже, очень может быть, славянина. Квадратный подбородок незнакомца и решительный разрез губ придавали физиономии привлекательную мужественность, а отчетливо выделявшаяся на загорелой коже полоска старого шрама над левой бровью указывала то ли на бурное прошлое, то ли на игнорирование достижений пластической хирургии. Несмотря на легкую хромоту, он ступал по прогибающемуся дощатому трапу легко и твердо, как по асфальту, да и во время полета этот странный турист вел себя идеально: похоже, он от всей души наслаждался самим процессом преодоления водной преграды на древнем двухмоторном гидроплане и не испытывал ни малейших неудобств, даже когда легкая машина проваливалась в воздушные ямы.