В завязавшейся между ними непринуждённой беседе Транквиллинов узнал от следователя, что человек, участвовавший, кроме него, в ДТП, до его совершения угнал со стоянки «КАМАЗ», а после аварии сбежал с места происшествия.

Услышанная от следователя информация заставила Транквиллинова призадуматься, что не укрылось от наблюдательного собеседника.

— Вы чем-то озабочены, Тарас Кондратьевич? Поделились бы со мной своими сомнениями, — отрывая Транквиллинова от неприятного размышления, посоветовал Золкин.

— Я, Владимир Фёдорович, грешным делом подумал, что случившаяся авария — это не чья-то неосторожность. Возможно, наезд «КАМАЗа» на мой автомобиль кем-то был организован, чтобы убить меня.

— Почему вы пришли к такому заключению?

— Это не заключение, а всего лишь предположение.

— Я допускаю вероятность такого предположения, но оно не могло возникнуть в вашей голове без достаточных на то оснований, — рассудительно заметил Золкин.

— Вы правы: чтобы так думать, у меня есть определённые основания.

— Какие?

— Только ради интересов нашего общего дела я посвящу вас в них.

Транквиллинов рассказал Золкину, как навязчиво соседка по санаторию добивалась сближения с ним, как она выманила его одного из Сочи в Красную Поляну и как потом сразу потеряла к нему интерес, встретив своего старого знакомого Сергея. В заключение своей исповеди Транквиллинов заявил следователю:

— Я считаю, что ухаживание за мной Ксении, поездка в Красную Поляну и авария — звенья одной цепи.

Выслушав его, Золкин произнёс:

— Как следователь, я не могу согласиться с вашим мнением и поддержать вашу версию полностью, так как она основана на предположениях, но я постараюсь проверить все, что вы мне сейчас сообщили. Возможно, однако, эта версия подтвердится. Где и как я могу найти вашу бывшую знакомую Ксению?