— Тебе, Саня, хочется пойти в отпуск сразу за два года? — Да.

— Думаю, что для поправки здоровья тебе хватит одного месяца.

— Надеюсь, что так оно и будет, — согласился Махновский.

— Тогда зачем тебе два месяца отдыха? Может, и одного хватит?

— Я «русский индеец» — шаман. Хочу побывать на празднике Пау-Вау.

— Что это ещё за праздник Пау-Вау?

— Христиане-индейцы соберутся на так называемый Праздник перьев.

— Если б я тебя не знал, то мог бы подумать, что передо мной стоит чудак. Но мы слишком хорошо знаем друг друга, поэтому поверю тебе на слово. Я не возражаю против твоей просьбы, но без бати — командира полка — сам твою проблему решить не могу.

— Я понимаю, но если ты поддержишь меня, то, думаю, он возражать не станет.

— Я тоже так считаю, — согласился с ним Шаповалов.

Люди, прошедшие через войну, окопы, лишения, видевшие смерть, не могли не понимать друг друга и не идти друг другу навстречу.

— …Однако он обязательно начнёт о тебе расспрашивать, а я не буду знать, что ему отвечать, — продолжил после паузы Шаповалов.

— А что он может обо мне спрашивать?

— Будет интересоваться твоим здоровьем.

— Ну ты, Серёжа, даёшь, как будто не знаешь, что сказать. Ведь ты чуть ли не каждый день приходил ко мне в госпиталь.

— Батя обязательно спросит, продолжишь ли ты службу после полной выслуги лет. Что мне ему ответить?

— Пойду на пенсию.

— И что будешь делать на гражданке?

— Вариантов много, — небрежно махнул рукой Махновский.

— И все же ответь мне более конкретно, — попросил его Шаповалов.

— Уеду куда-нибудь подальше от людей. Хочу побыть наедине с природой. Буду тихонько жить, пчёлами заниматься, очищаться душой от того дерьма, в которое меня окунула жизнь.