Слипались веки, и, боясь уснуть, Левин стал поглядывать на себя в зеркало. Худое бесцветное лицо уставшего человека, лоб от залысин высок, но волосы густые, пышные, был убежден, что сохранил их потому, что никогда не пользовался шампунями, а только мылом. Под серыми в коричневую крапинку глазами тяжелые мешки, какие-то прожилки на скулах. "Как еще это изменится? Катаракта, тугоухость, начнут выпадать зубы?" - подумал он невесело и удивленно вспомнил, что девочек в его жизни до женитьбы было немало, нравился. Он скосил глаза, отыскал в зеркале отражение вешалки. Синее из плащевки пальто с меховой подстежкой и шапка были на месте. Он знал, что жулье заглядывает в парикмахерские...

- Бреетесь сами, дома? - прервала его раздумья парикмахерша.

- Да.

- Боитесь СПИДа?

- Нет. Привычка.

- Все ополоумели с этим спидом. Вон, маникюрша, без работы сидит.

"То ли еще будет!" - мысленно усмехнулся он.

Одеваясь, Левин затянул пояс потуже, пальто на размер или два больше. Он был худ, и жена не любила на нем вещи в обтяжку, покупала и пальто, и куртки, и свитера - чтобы были посвободнее, немножко полнили...

Домой Левин пошел пешком, по дороге зашел в аптеку, где жена работала провизором. Он увидел ее сквозь широкое с окошечком стекло. В глубине стояли столы с колбами, ретортами, весами и еще какими-то склянками, за которыми колдовали три женщины в белых халатах. Одна из них, заметив Левина, что-то сказала другой - немолодой, в очках, и та, подняв голову, кивнула ему, мол, я сейчас, подожди. Потом она вышла к нему, спросила:

- Ты домой?

- Да.

- Обед на плите.

- Хорошо.

- Ну, что, закончил? - и посмотрела ему в глаза, радуясь и сочувствуя ему, вроде жизнь его кончилась и начнется доживание.

- Закончил.

- Будешь оформлять пенсию?

- После того, как пройдет в суде. Мало ли что, могут вернуть на доследование, - это решение возникло только что, неожиданно.