С точки зрения англичан, тогдашний Восточный фронт должен был оставаться каким-никаким, но фронтом. За спиной продолжавшей сражаться Германии должен был маячить русский мужик. Причем Англия полагала, что все складывается как нельзя лучше, ведь теперь, поддерживая или лишая поддержки ту или иную политическую партию в новоявленной "республике", она могла усиливать или ослаблять Россию уже напрямую, а, следовательно, очень быстро, не прибегая к долгим и утомительным международным интригам. Так виделась картинка англичанам. Но не так она виделась другой стороне.

Германия, финансируя левые, "социалистические" партии России, тоже решала текущую, тактическую задачу. Что там будет после войны – это еще вилами по воде писано, а пока все силы нужно бросить на то, чтобы вывести из войны Россию, ну, а если и не вывести, то хотя бы максимально ослабить. То-есть, до определенного момента интересы Англии и Германии (стран, находившихся в состоянии войны друг с другом!) в отношении России совпадали. Опять картинка маслом из нашего совсем недавнего прошлого – точно так же до определенного момента (но только до очень определенного!) совпадали интересы США и Европы в отношении СССР.

После февраля положение в России было следующим – Англия имела "влияние", а если называть вещи своими именами, то она попросту имела в кармане "официоз", то-есть приведенное ею к власти Временное Правительство и подчиненные ему государственные структуры, в том числе и армию, а Германия имела точно такое же "влияние" в резко усилившихся в результате революции левых партиях. Это все та же диалектика, или, как то давно заметил догадливый русский народ, та же палка у которой, как известно, два конца. Победа проанглийских ставленников, имевшая целью уничтожение русской монархии и ослабление русского государства, была невозможна без эксплуатации революционных лозунгов и революционных идей, которые, в свою очередь усиливали радикальные "социалистические партии", за которыми стояла Германия.