Северо-восток Вологодской области, междуречье рек Уфтюги и Порши. Зима, самое многоснежье... В этом районе множество ручьев со странными названиями: Кондас, Осевица, Курсеньга, Улашка, Чурес. Громадные болота тянутся на много километров, на них встречаются редкие «островки» кривых сосен. Такие болота здесь называются «чисть»: Сывовская чисть, Чуресская чисть.

Люди жили в зимовье на Усть-Кондасе. Над избушкой стояла громадная ель, протоптанная тропинка спускалась к реке, к проруби. В разные стороны от порога разбегались накатанные лыжни, уводящие на основные учетные маршруты: на междуречья, на дальние вырубки, на чисти, вниз по реке к деревням, на Петряевскую просеку. Быт был простой, экспедиционный, жили люди давно, и постепенно окружающий лес к ним привык. Привык к редкому стуку топора, к дымку над крышей, к тому, что иногда по реке приезжал еще один человек в санях на лошади и с собакой, а через день-два снова скатывался вниз, не очень беспокоя окрестных обитателей.

Сапоги мои скрип да скрип под осиною, сапоги мои скрип да скрип под березою... Оттепели сменялись крепким морозцем, реку то отпускало, то вновь прихватывало. Иногда лыжи легко катились, за день не накапливалось никакой усталости, а иногда сырой снег пудовыми гирями налипал на широкие лыжи, нарастал твердой шишкой под подошвой, уже через пятнадцать километров ноги начинали гудеть и хотелось домой. Обычные маршруты, обычная работа — зимние тропления животных.

Николаич был большой спец по зимним троплениям. Тропление — тропить — тропа, то есть ходить по следам, оставляемым животными на снегу, с целью исследования их поведения. Особенно интересные снежные «записи» охот, встреч с «соплеменниками», реакция на человека, да мало ли что можно пронаблюдать, когда ходишь по следам хищных и копытных зверей в зимней вологодской тайге.