Кроме соек вокруг избушки гнездилось несколько пар клестов-еловиков — был урожайный год на еловые шишки. Самцы у них очень яркие — в красных тонах. По спокойной погоде они пели или в ветвях ели, или в особом «токовом» полете с дерева на дерево. Многие считают, что клесты обязательно выводят птенцов зимой — это не так. Важно, чтобы была хорошая шишка, тогда настает период гнездования. Клесты — высокоспециализированные по питанию птички, поэтому в отличие от всеядных соек их помойка не интересовала. Но свои задумки по отношению к нам имелись. Когда люди не крутились снаружи, клесты садились на сруб и ловко своими скрещенными клювами выщипывали здоровенные клочки пакли и мха, которыми проложены пазы в избушке. Таким образом они добывали материал для строительства и утепления своих гнезд, а наше «гнездо» потихоньку растаскивали. Впрочем, много ли клесту надо — сам-то он со скворца всего.

Иногда прилетит дятел, сядет на торец зимовья, стукнет разок-другой. Войдите! А я уже здесь! И слетит. Очень чуткая птичка, любой шорох или движение отгоняет его от избушки. Зато в лесу будет работать совсем рядом, на соседней лесине, только на другую сторону ствола от тебя перелезет и продолжает долбить. Иногда выглянет — стоишь еще? Ну, стой, стой...

Захаживали в гости и более солидные ребята из общества любителей овцеводства и кружка самодеятельности «Серые братья».

В пятнадцати метрах напротив двери заимки был сооружен небольшой навес для лошадей, тут же была составлена поленница. Вот между дверью и дровами и пролегала постоянная волчья тропа. Раз в семь — десять дней здоровенный кобель-одиночка проходил с низовьев Порши мимо нас, спускался с крутояра и уходил дальше по льду Кондаса вверх. Это был один и тот же волк, след передней лапы 10 на 12 сантиметров, варежкой не закрыть, как любил говаривать егерь.