Подходим — так и есть! Остатки лося, а кругом все истоптано росомахой. Последний снег был пять дней тому назад. Неужели сама завалила? Если бы добирала за волками, то были бы и волчьи следы, а тут нет. Все ею одной истоптано. Растаскивала и прятала куски мяса на черный день. У росомахи привычка: какая добыча ни есть — лось или тетерева у ночевой лунки прикусила, а все одно — часть остатков спрячет под снег.

Норы росомаха делает не только лапами, не только роет в снегу, а проталкивает, уминает снег головой. Потом туда прячет добычу. Дальше положишь — ближе возьмешь. Кстати, ласка и горностай, когда под снегом двигаются, охотятся за грызунами, тоже «буровят» сугробы, а не копают. Одно семейство — куньи...

Поискали, много ли припасов наделала? Нашли три лосиные ноги. Одну ногу и голову так и не сыскали — надежно схоронила. Если лося о трех ногах еще можно себе представить, то уж без головы — вряд ли. Все-таки была, наверное. Может, росомаха сгрызла — челюсти у девушки железные.

Чужая, своя ли добыча, только гулевала наша красотка тут долго. Вокруг падали было пять-шесть лежек, глубоко протаявших, с остатками шерсти. Ну вот, поели — теперь можно и поспать! Ну вот, поспали — теперь можно и поесть... К туалету вела отдельная тропа, метров за семьдесят. Ночевки же были все рядом с едой — в десяти, двадцати метрах. Глаз да глаз нужен: пока добежишь, все вкусное съедят.

Тем не менее нашлись ребята не дурнее ее. Горностаюшка-шустрик напрямки, конечно, подойти заопасался, сожрет — и все дела. Так он метров за тридцать от туши нырнул в снег, подлез к лосю (под требуху, понятное дело, от целого лося в шкуре попробуй откуси, когда в тебе весу-то сто грамм) и потихоньку закусывал. И делал так неоднократно, если верить следам вокруг. В общем, объел горностайчик тетушку росомаху.