Тишину разорвал телефонный звонок, Андрей снял трубку, говорила мама. Голос далекий, словно из другого мира.

- Мам, как дела?

- Да ничего... Сынок, я собралась на дачу. Соседка уговорила. Шьем платье для её внучки... А Рэкса ты привезешь завтра. Купи ему что-нибудь по пути, я не успею. Костей что ли..., - она вздохнула. - И когда уж у меня будут собственные внуки?

Андрей положил трубку, вынул из бутылки розы, осторожно стряхнул воду и посмотрел на часы. До конца рабочего дня оставалось два с лишним часа.

- Мужики, обратите внимание, в бутылке чуть не завяла целая зарплата, - заметил Максим Спежов. Изломанная линия бровей над вытянутым лицом и широко раскрытые глаза напоминали вывеску над театром: маска с уныло отогнутыми вниз губами.

- Жалованье, а не зарплата. Пособие, - поправил его кто - то.

- Любовь нынче - дело дорогое, сын мой. Даже для бывшего вертолетчика.Абсолютно нерентабельное дело, просто разорение...Дешевле помереть, - поддержал Спежов.

Андрей отмалчивался. Ребятам скучно, стоит ему сказать слово, и со всех сторон посыпятся новые реплики. Наконец, не выдержал:

- Мужики, откуда в вас столько материализма? Вы же нормальные люди.

- Интересно, чем тебе не нравится материализм?

- В теории он может быть и ничего, а в жизни довольно противен. Андрей сдернул с вешалки ветровку, пластиковый пакет с батоном, в дверях обернулся и продолжал:

- Есть кое-что покруче материи...

- Ну, например? - спросил Спежов.

- Дружба, мужики, элементарная дружба... А потому, друзья мои, в случае чего, прикройте. Я исчезаю.

- Давай, давай. Но имей в виду: комиссия по сокращению штатов не дремлет... Вылетишь...

Подгоняемый напутствиями, Андрей вышел из лаборатории, сбежал по лестнице, проскользнул через турникет проходной и оказался на улице.

Проезжая часть была огорожена, на мостовой копались дорожники в оранжевых куртках. "Вот кому не позавидуешь в такую жару", - подумал Андрей.