– Постирочная, – продолжал монолог Хантер, когда они подошли к прачечной.

– Оружие. Ещё оружие, – прокомментировал он двери, за которыми находились оружейный склад и комната с оборудованием для проведения боевых операций.

– Ага, больница! – с удовлетворением отметил он, дойдя до медчасти и, впервые за всё время раскрыв двери из белого тонированного стекла, вошёл внутрь.

Комната была пуста: все целители собрались в Тронном Зале, ожидая встречи с кандидатом в старейшины, который в этот момент хозяйским шагом обходил их владения.

– Как вы могли!!! – вдруг заорал он, потрясённо взмахнув руками, и уставился на Архангела таким взглядом, что Нике почудилось, что сейчас им придётся оправдываться за все грехи человечества.

– Это же немыслимо!!! Ставить стол для операций на энергетическом сквозняке! Вы же поставили этот стол между окном и дверями! – возмущённо объяснил он ничего не понимающему Архангелу.

– Сегодня же переставьте! – потребовал он и, решив, что опешившие собеседники получили от него достаточную взбучку, – отправился дальше по коридору.

Ника впервые видела Архангела в такой растерянности. С одной стороны, ещё никто не осмеливался разговаривать с ним в таком тоне! По крайней мере, безнаказанно. Но, с другой стороны, он вынужден уважать преклонный возраст этого типа и считаться с тем, что у того, возможно, уже начался старческий маразм. Не случайно же он в сумасшедшем доме оказался!

А может, он так достал врачей, что лоботомия была бы самым гуманным способом лечения из всех, что они могли применить?

– Если бы не Федор Матвеевич, я сгрёб бы этого вредного старикашку в охапку и вернул туда, где ему самое место, – едва слышно, сквозь зубы процедил Архангел.

– Ещё не поздно, – так же тихо ответила Ника, выходя из медчасти вслед за Михаилом.

– Поздно, касатики мои, уже поздно! – громогласно донеслось до них уже с другого конца коридора.