Он страстно желал (теперь он понял это) обратить свой гнев в какое-то действие - вырваться из замкнутого круга заранее обусловленных поступков, попытаться получить если не окончательную свободу, то свободу хотя бы на день. На день… На один восхитительный день восстания!

Восстание! На меньшее он был не согласен.

И вправду ли он грезил столь смелым шагом? Разве он забыл все обещания, которые давал еще давно, совсем маленьким, да и потом, по всяким подходящим случаям? Все торжественные клятвы, которые привязывали его невидимыми нитями к этому дворцу?

И тут где-то между лопатками у него забегали мурашки, словно там отрастали крылья, и он услышал шепот, становящийся все громче и настойчивее: "Ведь это совсем ненадолго. В конце концов ты всего лишь мальчик. Какие радости ты видел в жизни?" Он приподнялся на кровати и не сдержал громкого крика:

- О, будь проклят этот замок! Будь прокляты эти законы! Будь проклято все! - Он увидел себя сидящим на краю постели, и сердце его бешено колотилось. Мягкий золотистый свет пробивался в комнату через окно, сгущаясь в некую дымку, и сквозь эту дымку угадывался двойной ряд знамен, колышущихся на крышах в его честь.

Мальчик глубоко вздохнул, обвел взглядом комнату, и этот взгляд остановился на чьем-то лице с горящими глазами. Совсем молодом лице, хотя лоб уже был изрезан глубокими морщинами. На шее висел пучок индюшачьих перьев.

Собственно, по этим перьям он понял, что смотрит на самого себя, и, отворачиваясь от зеркала, сорвал с шеи нелепый амулет. Он должен был всю ночь проходить с этими перьями - с тем чтобы на следующее утро вернуть их Наследному Перьехранителю. Соскочив с кровати, Мальчик долго топтал ногами рассыпавшуюся в труху реликвию, а затем пинком загнал ее в дальний угол.

И снова на него накатили жажда действия и мысли о побеге. О побеге куда? И когда? Когда? "Черт возьми, да сейчас! Сейчас! Сейчас! - уговаривал голос.- Вставай и уходи. Чего ты ждешь?"