Снимаю трубку.

– Кто у телефона, Яко Пипа? – Черт побери, это звонит Трам.

– Да, я. Но не надейся застать меня дома, милейший Трам. Если даже твои фараоны заняли все выходы и входы, меня им не поймать.

– Не будь идиотом. У меня нет ни малейшего желания нанести тебе визит. Может, ты сам заглянешь ко мне на минуту? Твой компаньон ждет тебя с нетерпением.

– Прибереги свои шутки для кого-нибудь другого.

– Да нет же, послушай сам.

И верно, в трубку доносится собачий лай.

– Очень любопытно, – говорю. – Твой друг Каучу – большой мастер. Может, он умеет подражать и курице-несушке, когда она сидит на яйцах?

– Не болтай ерунды, – отвечает Трам и передает кому-то трубку.

Слышу голос Грэга. Это он лает в телефон.

– Слушай, Грэг, – кричу. – Что ты потерял в этом поганом заведении?

Только Грэг собирался пролаять ответ, как Трам отнял у него трубку.

– Вы его арестовали? – рявкнул я.

– Не мели чепухи, – отвечает Трам. – Грэг пришел сам, чтобы выручить тебя из беды. И частично ему это удалось. Ты больше не находишься в состоянии ареста. По крайней мере до новых распоряжений.

– А ты не врешь?

– Увы, нет, – отвечает Трам. – Похоже, синьор Дан Паранко покончил жизнь самоубийством. Вчера вечером он опустил письмо на имя жены, в котором просит у нее прощения за свой ужасный поступок. Оказывается, Дан Паранко вконец разорился. Восемь дней назад бедняге пришлось закрыть фабрику барометров; убыток был в тридцать миллионов. Письмо, это установлено с абсолютной точностью, написано рукой покойного.

– Очень мило, – говорю, – но при чем здесь мой компаньон?

– Э, твой компаньон в полном порядке. Утром он увидел, что тебя нет дома, и отправился за тобой. Он добрался до виллы 432-б и спрятался неподалеку в кустах. Когда пришел почтальон, Грэг выхватил у него письмо и примчался с добычей сюда.