Я всю жизнь стремился быть певцом красоты. Так почему же меня не понимали? Что во мне не так?

Значит, просто не дано. Нельзя же все время красть чужое. Все эти лилии, розы, маргаритки… Они живые, и с ними так тяжело! Может, попробовать с чем-нибудь мертвым? Душа-то просит. Она все время ищет свою песню.

Нет, надо заканчивать с этим делом. Если уж так все пошло, то надо заканчивать…

Совесть у Леонидова проснулась где-то к обеду. Прожевывая в кафе плохо прожаренный бифштекс, он грустно подумал: «А, все-таки, я свинья». Серега Барышев остался единственным другом, который еще хоть как-то поддерживал с ним связь. Звонил, заезжал, и просто помнил о дне рождения Алексея и его маленьких семейных праздниках. Остальные приятели исчезли буквально за последний год, потому что было не до них. Работа, болезни маленькой дочки, бесконечные домашние дела. И с той дачей тогда, действительно, нехорошо получилось. Вместе, ведь, лезли. Так хотелось этого писателя на чистую воду вывести! Сочинитель, мать его! И ведь, вывел же. С помощью Сереги.

И, проглотив, наконец, последний кусочек бифштекса, Леонидов достал из кармана сотовый, чтобы сообщить Анечке Барышевой, что собирается заехать после обеда к ней в филиал. Посмотреть, как идут дела, ну и заодно поболтать.

- Ну, как Серега? – первым делом спросил он, добравшись до места.

- Работает, - улыбнулась Анечка.

- Да я знаю, что работает. Вчера только встретились с ним. У трупа.

- Где?!

- Разве он ничего не рассказывал? Возле моего дома женщину убили.