– Кто пойдет?

– Давайте я, – вызвался Миша.

– Поаккуратнее с ним, слышишь?

– Это в каком смысле?

– Во всех. Я скажу санитарам, чтобы были наготове. Пойдешь один: его нельзя спугнуть, а мы будем тебя страховать. Лишь бы он заговорил. Этот миф надо развеять. Миф о кровавом маньяке, массовом убийце. Город должен знать, что ситуация полностью под контролем.

– Понял. Пошел.

Завотделением направился к выходу. Лицо у него было сосредоточенное.

– Постой… Ты знал его раньше? До того как… До всех этих событий, в общем.

– Немного. – Миша замер в дверях.

– Говорят, он был в близких отношениях с моей предшественницей. С Абрамовой!

– Мало ли что говорят.

– Выходят, сплетни?

– Я им свечку не держал.

– Ладно, иди.

Когда Миша вышел, главврач вновь приник к монитору. Темноволосый мужчина все так же сидел на кровати. Он, похоже, ждал. Его взгляд по-прежнему был направлен в глазок видеокамеры. Главврач поймал этот взгляд и невольно покрылся холодным потом. На него смотрела бездна. Это было не безумие, скорее простое безразличие ко всему, что происходит вокруг, и полный уход в себя, сосредоточенность на глубинных процессах, происходящих в душе.

Этот человек знал великую тайну. Тайну смерти. Знал то, чего другие избегают узнать до самого последнего момента, все еще веря, что и этот вздох не последний. А он знал. Ему было все равно, жить или умереть. Он сумел победить в себе страх смерти. Он видел, как умирают, и однажды почти уже умер сам. И заставить его поделиться этой тайной не мог никто. Никакими силами и уговорами. Это могло случиться только по доброй воле. По его желанию, из снисхождения к жалким людишкам, которые не хотят приобщаться к вечному до самого последнего вздоха и так боятся Избранных. Тех посвященных в тайну смерти, кто мог бы им помочь. Освободить и их от этого страха.

Месяцем раньше

Побег

С раннего утра по местному радио передавали штормовое предупреждение.