Журавль, как обычно, поприветствовал белую хризантему:

- Сегодня выдался тѐплый вечер, не так ли?

Наступило утро. В бледно-голубом, пахнущем яблоками мареве

был слышен голос красной хризантемы:

- Скажите, скажите скорее, как я сегодня выгляжу?

Но жѐлтые хризантемы, как ни вглядывались в красную подругу, не видели ничего, кроме чернеющей жалкой тряпочки.

- Ещѐ не рассвело. Ничего нельзя толком разглядеть, —

отвечали они.

Красная хризантема уже готова была расплакаться.

18

- Скажите правду, прошу вас, скажите, — умоляла она, — я вижу, вы от меня что-то скрываете.

- Я почернела? Почернела, да?

- Да, похоже, несколько потемнела. Однако ещѐ темно и плохо

видно.

- Однако как мне это всѐ неприятно. Только представить такое: на красном — и вдруг чѐрные пятна.

Вдруг, откуда ни возьмись, появился человек маленького роста с

жѐлтым заострившимся лицом и в странной треугольной шляпе. Он

остановился, взглянул на красную хризантему и воскликнул:

—

Так это же фамильный герб8 моего хозяина, один в один.

И он с хрустом переломил стебель. Красная хризантема

бессильно повисла у него в руке.

- Куда ты идѐшь? Куда ты идѐшь? Держись за нас! Не уходи! —

кричали, не переставая, вслед своей подруге жѐлтые хризантемы.

Какое-то время можно было ещѐ расслышать затихающий голос

красной хризантемы. Но этот голос всѐ удалялся и удалялся и теперь

уже был еле слышен у подножия горы, где он, наконец, смешался с

голосом тополя Сиболди.

И тогда взошло солнце, отражаясь в слезинках жѐлтых

хризантем.