Стоящий у бара шериф ухмыльнулся и спросил:

- Никак слишком жарко для вас, джентльмены?

Наконец появилось пиво; я дал осесть пене и принялся смаковать по глоточку.

Мой попутчик взял кружку побольше, и, когда я предложил ему пропустить еще по одной за мой счет, он грустно покачал головой:

- Спасибо, больше не могу. Жена терпеть не может, когда от меня пахнет пивом. - Он бросил на стойку квотер и вышел.

- Просто позор, до чего женщина может довести мужика, - возмутился шериф.

- Ужасно. Похоже, он так и не вырос.

- Ну, дело не только в этом.

Прежде чем я успел ответить, я услышал низкий грудной смех.

- Тебе лучше знать, папочка.

На ее загорелом лице ярко выделялись серые глаза. Светлые волосы выгорели на солнце до белизны, а из-за долгих часов в седле живот у нее стал подтянутым и плоским. Юбка не могла скрыть очертаний ее бедер, а под рубашкой виднелись соблазнительные округлости.

- Моя дочь Кэрол, - представил ее шериф. - Откуда-то я тебя знаю, сынок.

- Рич Тербер, - ухмыльнулся я.

Красотка уставилась на меня, и ее лицо расплылось в улыбке.

- Ну конечно. Голливуд, послевоенные годы. Один из тех напористых молодых людей. Я вас помню.

- Благодарю, - сказал я.

- Что с вами случилось?

Я неопределенно повел плечом в сторону Голливуда.

- Страна слов и снов. Вернулись домой толковые парни, и пришлось уступить им место. Всем нам было свойственно нечто общее. Отсутствие таланта.

Тычком пальца шериф сдвинул шляпу на затылок. У него была густая серебряная шевелюра.

- Откуда же я тебя знаю? Отроду в кино не ходил, сынок. Кэрол возмущенно глянула на папашу.

- А тебе и не надо было ходить. Он был на всех журнальных обложках. Она снова улыбнулась мне. - Но вы здорово изменились.