На пять лет было продлено положение, существовавшее в войну. Министерство сельского хозяйства по-прежнему определяло, что именно и в каких объемах должен производить фермер (во время войны многие животноводческие хозяйства были переведены на производство зерна), на четыре года вперед были установлены фиксированные закупочные цены на мясо-молочную продукцию. Образованные правительством комиссии определяли "эффективность" ферм на местах, фермы, признанные "неэффективными", "ставились на контроль" и им давался срок на "устранение недостатков", если это не помогало, то нерадивые лишались права на собственность. Было заявлено, что в долгосрочном плане целью является национализация земли.

Как меланхолично писал по горячим следам Роберт Эрганг – "The Nationalization Plan was definitely socialistic", да Англия этого и не скрывала, она лишь из пропагандистских соображений декларировала, что этот социализм, социализм по-английски, "is not Moscow-inspired", то-есть что он "не инспирирован Москвой".

Англия собирала, централизовывала себя. И замечу, что делала она это, невзирая ни на что. Всего лишь за полгода до описываемых нами событий, в Потсдаме, завершая Вторую Мировую, собрались Сталин, Труман и тот же Эттли. Там они ощетинились, растопырились, расставили пошире локти и начали устанавливать послевоенный мировой порядок. Друг дружке они не верили ни на грош, подозревая (и совершенно правильно) противную сторону во всех смертных грехах, добиться согласия по обсуждавшимся проблемам им было необыкновенно трудно, но был один вопрос, который был решен с легкостью необыкновенной, "высокие договаривающиеся стороны" мнговенно сошлись в том, как им следует поступить с экономикой побежденной Германии. С целью ослабить Германию ее народное хозяйство было децентрализовано, выражаясь современным языком Германия была "приватизирована". Однако для самой себя Англия избрала путь прямо противоположный, хотя находилась она в положении, от немецкого мало отличавшемся.