Дело только в том, что уже в следующем месяце, в мае 1940 года, немцы оказались в пределах Франции и было решено убрать тяжелую воду от греха подальше и примерно 150 литров ее были переправлены вместе с членами Парижской Группы в Англию, в Кембридж. Во Франции остался только Жолио-Кюри. Тем, что показалось интересным французам, в свою очередь заинтересовались и англичане. Они вообще люди любопытные. Ну, и я уж не говорю о том, что природное любопытство англичан подогревалось тем обстоятельством, что через две недели после вторжения в Польшу Гитлер в своем обращении к нации заявил, что он сокрушит Англия при помощи оружия, "против которого нет защиты".

Поскольку Англия уже находилась в состоянии войны с "континентом" и все, включая и ученых, были приписаны к государственному "тяглу", то ответ на вопрос насколько реальны ожидания французов и немцев, призваны были дать два по счастливой случайности оказавшихся в Англии беженца из Германии – физики Отто Фриш и Рудольф Пейерлс. Они, будучи соответствующим образом мотивированными, пришли к выводу, что для создания атомной бомбы может быть использован уран-235 и что его для "взрыва" потребуется всего несколько килограммов. Несколько килограммов это вам не пятьдесят тонн и Бомба из некоей абстракции превратилась в нечто если еще и не реальное, то вполне представимое средним человеческим умом.

Фриш и Пейерлс написали отчет (он был назван Frisch-Peierls Memorandum) и отдали его своему начальнику профессору Марку Олифанту, который, в свою очередь, передал его Генри Тизарду, возглавлявшему "Комитет по исследованиям в области аэронавтики". "Комитет" занимался не так воздухоплаванием как борьбой с ним – Тизард вел английские разработки в области, собирательно именуемой "радаром". Тизард чутьем ученого угадал всю важность изложенного в переданном ему "Меморандуме" и немедленно создал так называемый "The Maud Committee", куда в числе прочих вошли несколько нобелевских лауреатов. Вновь созданный комитет был тут же засекречен. Случилось это в апреле 1940 года. Хотя комитетом были начаты исследования, но на государственном уровне проект получил низкую приоритетность, что понятно, государство изо всех сил воевало и ему было не до теорий.