Между тем наш мрачный эскулап дал своему молодому пациенту таблетку, приняв которую, тот уснул и, надо сказать, весьма громко захрапел. Кое-кто из нас, подозреваю, проклял доктора, но вслух это сделать не решился, а потому ограничился несколькими неприязненными взглядами в сторону молодого человека, выдававшего пронзительные рулады, и в сторону самого доктора.
Мисс Спаулер проявила человеколюбие и терпение: она не только посочувствовала бедолаге, который страдал от страха высоты, но и предложила мне воспользоваться своей запасной парой берушей, если я захочу поспать.
От берушей я отказалась, но старушка заставила красивую стюардессу принести мне плед, а заодно и бокал глинтвейна, который согреет мои «оледеневшие члены и наполнит душу блаженным спокойствием». Не знаю, как насчет спокойствия, но через полчаса я уже спала. И видела сон о том, как купаюсь в море, волны которого угрожающе растут прямо над моей маленькой рыжей головой…
2
Проснулась я оттого, что кто-то легонько потряс меня за плечо. Я открыла глаза и увидела умиленное лицо Мажетты Спаулер.
— Пора просыпаться, моя дорогая, — ласково прощебетала она, так что я снова вспомнила свою бабушку. — Нам сообщили о скорой посадке.
— Так быстро? — удивленно уставила я свои сонные глаза на пожилую женщину.
— Вы просто долго спали, Ди, — улыбнулась мне Мажетта. — Надеюсь, выспались?
— Пока не знаю, — призналась я.
— Есть не хотите?
— Нет, не могу есть сразу после сна.
— Напрасно, — покачала головой Мажетта. — Кто знает, когда еще нам удастся перекусить.
— Не пугайте меня, мисс Спаулер, — раздался из-за спинки кресла голос Лив. — Я и так с ужасом предвкушаю посадку. Боженьки мои, куда же нас занесет?!
— Скоро узнаем, — мрачно хмыкнул Карл Рэдклиф.
В его мрачном смешке мне померещился недобрый знак. Я выпростала руки из-под теплого пледа, в который укуталась едва ли не с головой, и с тоской вспомнила аромат глинтвейна, полноправно царивший на бабушкиной кухне в дни моих приездов. Глупо было вспоминать бабушку и ее глинтвейн перед приземлением на необитаемый остров, но в тот момент я чуть было не расплакалась от ощущения собственной никчемности, ненужности и неуместности в этих обстоятельствах.