Выйдя из зала, в котором расположилась наша честная компания, я направила фонарик на стены в поисках чего-то похожего на искусственные факелы, уже обнаруженные нами. Но меня ожидало разочарование: по всей видимости, факелы были предусмотрены лишь в самой большой комнате. Мне пришлось пробираться по тусклому свету фонарика, и очень скоро я начала жалеть, что вообще отправилась в это жутковатое путешествие.

Никакой паутины, вопреки предположениям Лив, на стенах не было, да и крысы не сновали по углам. Однако темные стены замка, казалось, источали какую-то мрачную энергетику, от которой у меня, если честно, волоски отстали от тела на вполне ощутимое расстояние.

Одно в этой ситуации могло меня радовать: из-за необычности, неординарности того, что происходило со мной в этот день, все мои прошлые тревоги и печали немного изгладились из памяти. Я, конечно, вспоминала о Дике Хантоне, но он казался мне таким далеким, таким недосягаемым, что все мои чувства к нему можно было расценивать как иллюзию, которой, впрочем, они и были.

Наконец луч фонарика уткнулся в какую-то дверь. Я остановилась и после недолгих раздумий осторожно потянула за широкое бронзовое кольцо, продетое в ноздри льва или волка — мне толком не удалось разглядеть. Из комнаты пахнуло не сыростью и плесенью, а удивительной свежестью.

Видно, организаторы побывали и здесь, подумала я и осторожно вошла в комнату.

Луч фонарика скользнул по стенам, заставленным мебелью, по зеркалу в старинной раме, и тут… Тут я увидела до боли знакомое лицо, от одного вида которого у меня пересохло в горле. Ноги стали ватными, колени затряслись. Руки непроизвольно разжались и выпустили фонарик. Мне хотелось крикнуть, но я не могла.

Лицо в зеркале, разумеется, не было моим отражением. Конечно, я не могу назвать себя писаной красавицей, но я не настолько некрасива, чтобы испугаться вида собственного лица.