— Должны.

— Тогда почему… — Мисс Спаулер, судя по всему, собралась сделать вывод из своих вопросов и полученных на них куцых и вымученных ответов, но старичок, чье лицо исказила почти что свирепая гримаса, грубо перебил ее:

— Послушайте, вы, мисс Дружелюбие, — повысив тон, обратился он к Мажетте, — ваше общение и узнавание давят мне на барабанные перепонки. Что вам непонятно?

— Не следует так говорить с пожилой леди, сэр, — вмешался сосед блондинки. — И вообще, с леди так говорить не стоит.

— К тому же, — насмешливо покосился на старичка помощник продюсера, — если наша компания вас не устраивает, вы всегда можете уйти.

Блондинка хмыкнула, я улыбнулась, представив как старый ворчун вытаскивает из сумки мэрипоппинсовский зонтик, окидывает спутников недовольным взглядом, открывает дверцу и улетает в серые облака. Сам старичок, бросив пренебрежительное «тоже мне, шутник», обиженно отвернулся и, что самое главное, отстал от нашей шумной компании.

Мой взгляд невольно вернулся к объекту, за которым я пристально наблюдала несколько минут назад.

Угрюмый тип не удостоил спорщиков ни единым взглядом. Его глаза по-прежнему были обращены в себя, а сам он — погружен в мрачные раздумья. Убедившись в том, что незнакомцу совершенно неинтересно все, что происходит в самолете, я хотела было продолжить наблюдение за своими соседями, но вдруг заметила, что за угрюмым мужчиной сидит еще один предположительный участник реалити-шоу.

Это был молодой человек лет двадцати семи. Его глаза были закрыты, и вначале я подумала, что он спит. Но какое-то уж слишком сосредоточенное и напряженное выражение лица, посадка — он буквально вжался в спинку кресла, словно боялся соскользнуть с него как бумажный листок, — все это навело меня на определенные подозрения относительно девятого члена нашего экипажа. Понаблюдав за ним еще немного, я приняла решение поделиться своими сомнениями с нашей компанией.