Максим вспомнил опухшую, пожелтевшую физиономию Константина, хмыкнул, достал из холодильника бутылку «Хейнекена» и толкнул дверь банного отделения. Закрыто. Из-за двери неслись бесконечные «привет жене» и «увидимся». «Ну и черт с тобой! — решил Максим и поставил бутылку на место. — Пить меньше надо!»

Он выкурил сигарету, добил вчерашний кроссворд, погладил так и не пропаренную сегодня ногу, потянулся и, тяжело вздохнув, направился ремонтировать сливной бачок в мужском туалете, рядом с тренажерным залом. Целую неделю он оттягивал этот момент, надеясь в глубине души на напарника. Тот оставался глух и слеп, придирчиво следуя железному правилу: в твою смену сломали, ты и ремонтируй. Максим провозился с ремонтом около получаса, а когда вернулся на рабочее место, то увидел, что дверь сауны открыта — оттуда раздавались «охи» и «ахи» Константина.

Минут через пять его красная физиономия появилась в дверном проеме.

— Ты где бродишь? — Глаза воспаленные, голос хриплый. Похоже, и впрямь сегодня утром господин Баргузов сам себе противен.

— Толчок ремонтировал. Может, тебе пивка? — предложил Максим, видя, что начальник чувствует себя не лучше, чем до сауны.

— Хорошо бы… — мечтательно протянул Костя. — Только очень холодного, ага? И бутербродик, с семгой.

— Сделаем, — кивнул Максим и принялся конструировать огромный — по Костиным габаритам — сандвич, на который ушла целая рыбная упаковка.

Глава 3

Щелкнул замок, и прихожая наполнилась пыхтеньем и голосами: