— Так что же получается: это Вова его? — в растерянности пробормотала Кира.

— Получается, так. — Максим развел руками. — Кровель, конечно, в отказе. Говорит: ему Петька позвонил на мобильный, срочно потребовал приехать. Он прилетел на всех парах, а Петька лежит. И пистолет — рядом. Пока он эту картину созерцал, менты и навалились. Утверждает, что его подставили.

— Как же… — Кира тупо смотрела на полный стакан. — Как же так..? Есть же какие-то отпечатки пальцев, экспертиза… Не мог же Вовка его, в самом-то деле…

— О таких деталях следователь с нами не говорил, — усмехнулся Максим и поморщился. Нога болела сильнее обычного. Он встал, прохромал через весь кабинет и уставился в окно. — Тебя, кстати, он завтра тоже вызовет. Так что будь готова.

— А о чем мне с ним говорить? — пробурчала Кира.

— Будешь просто отвечать на вопросы, и ничего страшного не случится, — веско заметил Константин. — Главное — правда, только правда и ничего, кроме правды. И не кокетничай с ним, он при исполнении…

— Учту, — кивнула Кира. — А сами-то вы что об этом думаете?

Максим пожал плечами. Костя недобро ухмыльнулся.

— Гнус он, этот твой Володя, — процедил он сквозь зубы. — Его из грязи в князи подняли, от наркоты вылечили, а он… Знаете, где его Петька нашел? — Костя посмотрел на свои кулачищи и, не дождавшись ответа, продолжал: — На Преображенском рынке просроченное пиво продавал, козел. Дурью приторговывал. Менты его за пиво повязали, а при обыске палатки нашли анашу. Петька его еле отмазал. Условно два года влепили, а могли бы лет пять общего режима повесить. Я Петру еще тогда сказал: мутный он, твой Володя. И фамилия у него жидовская. А Петя же доверчивый. В долю его взял, как приличного. И вот — результат. Ладно. — Константин шлепнул ладонью по столу так, что стаканы подпрыгнули. — Макс, не в службу, а в дружбу — вызови такси. Тошно.