— А кто его вписал-то сюда?

— Гонзалес. Ты его знаешь, крошка Хуан Гонзалес... помнишь, он спас ребенка, упавшего в Гудзон, и его рожу пропечатали все газеты. Он как раз кайфовал в своем доке, а тут эта баба как завопит и...

— А где он сейчас?

— Гонзалес? — Мой собеседник, казалось, удивился. — Он погиб три недели тому назад. Напился и вышел на улицу прямо под грузовик. Умер быстро. Не долго валандался.

— У него была семья? — спросил я.

— Нет, только какая-то баба. Подожди... Сейчас я тебе все дам.

Он стал рыться в картотеке, пока не нашел нужную карточку. Познакомившись с краткой историей Хуана Гонзалеса, я запомнил все данные и вернул карточку.

— Хочешь, оставь себе.

— Не нужно.

Хуан Гонзалес жил на Пятьдесят четвертой улице, в нескольких домах от Десятой авеню. Это на окраине, где большое скопление бедноты и люмпенов создавало весьма благоприятную атмосферу для процветания преступности. У Люсинды Гонзалес была квартира на втором этаже. В домах такого сорта звонки никогда не работают, так что я просто поднялся по лестнице и постучал в дверь. Дверь открылась через цепочку, и в щели показалось симпатичное смуглое личико.

— Да... кто это?

— Люсинда Гонзалес?

— Да.

— Я хочу слегка с тобой побазарить о Хуане. Можно войти?

Она поколебалась, пожала плечами и наконец открыла цепочку. Я вошел, а она прислонилась спиной к двери.

— Сразу видно, что ты не легавый.

— Это уж точно.

— Но ты и не из дружков Хуана.

— Откуда ты знаешь?

— Все его друзья — свиньи. Даже не бандиты, а просто свиньи.

— Благодарю.

— А чего тебе надо?

— Хочу узнать кое-что про Хуана. Вы повенчаны?

Она состроила довольно кислую физиономию:

— Не в церкви. Но ты ведь не за этим пришел.

Тут я ей улыбнулся:

— Хорошо, киска... Скажем так... Хуан надрался и погиб. Он...

— Он? — В ее голосе было достаточно сарказма. — Хуан не пил, ясно вам, сеньор!