Гарри не сразу ответил. Когда он поднял глаза, на лице его было довольно озадаченное выражение, и он сказал:

— Он как бы летел.

— Что?

— Понимаю, звучит дико, но это самое подходящее слово. Такое впечатление, что он давно там стоял и ждал. Он как бы прыгнул. Понимаете, что я хочу сказать? Может, он решил покончить с собой. Но он как бы прыгнул.

— А не могли ли его толкнуть?

Гарри Пилер удивленно раскрыл глаза. Задумавшись, он сглотнул:

— Да, вполне могло быть и так.

— А вам это приходило в голову?

Он снова сглотнул.

— Вы не виноваты, — успокоил его я. — Вы ведь были бессильны что-нибудь сделать.

Он не смотрел в мою сторону. Он уставился куда-то вдаль, и я расслышал, как он сам себе говорил:

— Да... За тем грузовиком кто-то стоял и потом убежал. Это точно. Я не сразу вспомнил, но это точно. Я ведь кричал, чтобы вызвали врача. Очень долго никто не появлялся. Но все же за тем грузовиком кто-то был.

Я встал и потрепал его по плечу.

— Ничего. Теперь вам легче?

— Конечно. — Он даже улыбнулся. — Очень тяжело убить человека, но гораздо легче, когда знаешь, что твоей вины в этом нет.

— Вот именно. Так что можете продолжать сидеть за баранкой.

Я тщательно изучил все данные о Гарри Пилере. В городе он обосновался давно и был человеком семейным. У него была хорошая репутация. Когда я закончил эту часть расследования, то твердо был уверен в одном: Гарри Пилер мог оказаться орудием убийства лишь по чистой случайности.

Снова начался дождь, и улицы опять опустели. У Ди Нуццио было людно, пахло пивом и мокрой одеждой. В задней комнате меня ждал Арт. Я подсел к нему и сказал:

— Ну, давай разбираться.

— Значит, так. Убит выстрелом в грудь, пулей тридцать восьмого калибра; еще две пули в животе. А вот то, чего в газетах не было: стреляли в него совсем не там, где он умер. Думаю, что здесь его просто вышвырнули из автомобиля. Нашедшие его полицейские помалкивают, так что его предсмертные слова — это тоже только догадка. Еще одно: когда я во всем этом рылся, на меня поглядывали так косо, что у меня сложилось впечатление, что это очень крупное дело. Один мой хороший приятель подтвердил, что нити от него действительно ведут к вершинам уголовной пирамиды.