Меня знали в нашем отделении все и называли: «Наш Петька-водовоз», Я гордился этой своей «популярностью». В мои обязанности входило также ухаживать за лошадью, кормить, поить и чи­стить ее, держать в исправности телегу, в надлежащей чистоте бочки. И, конечно же, строго по расписанию доставлять воду работающим людям в поле. За всю эту работу мне шла заработ­ная плата наравне со взрослыми. Все складывалось неплохо, я даже перешел ночевать с общего чердака воловни на сеновал, возле конюшни. Моим наставником был старший конюх. Мне он тогда казался уже пожилым человеком, а ему-то было всего лет 30—35. Имени я его теперь уже, к сожалению, не помню, но он относился ко мне как к родному сыну. У него я научился многим хозяйственньш[ премудростям и, как он говорил, «фак­там».

Но, несмотря на теплоту и заботу этого человека и общее хорошее отношение всех ко мне, и в особенности девчат — подруг Марии, я все же сильно скучал по дому.. По отцу, матерй, младшему брату Мите. Временами, в особенности ве­черами и ночью, тоска по дому, по родным местам, знакомым с самого раннего детства, доводила меня до слез. Я плакал, скрьгоая свою слабость от взрослых. Чувство первого расстава­ния сжимало сердце от каких-то вообр1ажаемых «недобрых предчувствий», очевидно, свойственных ребенку, впервые поки­нувшему отчий дом, родные места, мать, отца, своих близких. Все время мне представлялось в воображении, какой будет вйетреча после окончания работы. А домой мы можем возвра­титься только после Покрова.

пришел срок расчета — и оказалось, что я заработал нарав­не со старшей моей сестрой Марией. Возвращались домой тоже большим коллективом, под охраной мужиков и молодых пар­ней, ведь были все с деньгами, а в то время основательно пошаливали разные банды и грабители. Наш заработок основа­тельно помог семье. Но запасов оказалось мало, хватило их ненадолго, и снова недоедание, а потом и голод протягивали к нам свои костлявые руки.