– Улавливаю. – Сидоров недовольно покачал головой и направился к себе в кабинет. – Что ж, Витя, чай после пить будем. Айда в морг, займёмся вчерашним жмуриком, – и посмотрел вопросительно на Смелякова: – Как его фамилия, помнишь?

– Василевский, кажется.

– Верно. Память у тебя надёжная…

По дороге Смеляков спросил:

– Пётр Алексеевич, а зачем нужно у покойника снимать отпечатки пальцев, если никакого криминала не было?

– Таков порядок. Система сыска.

– Не понимаю.

– Отпечатки пальцев снимаются с трупов для того, чтобы проверять их по картотеке, где хранятся следы пальцев рук, взятые с мест нераскрытых преступлений. Есть такая картотека. Ты не знал?

– Нет.

– Там хранятся все без исключения следы пальцев с мест нераскрытых преступлений. Представь, что пальчики нашего висельника вдруг совпадут с какими-то залежавшимися отпечатками. И преступление раскрывается само собой. Пальчики «откатываются» у любого, кто по тем или иным причинам задерживается милицией. Пусть это даже административное правонарушение. Не мной это придумано. Уголовный розыск – огромная машина. Тут не от меня одного успех дела зависит, каким бы я первоклассным сыскарём ни являлся. Нет, опер – просто винтик, он может сломаться, но механизм сыска продолжит крутиться. Всё доведено до автоматизма. Угрозыск – мощная система. Зачастую она работает сама по себе, просто за счёт накопленной информации.

Возле морга они встретили дожидавшегося их эксперта. Он стоял возле дверей и курил.

– Привет, Серёга! – Пётр Алексеевич пожал ему руку и представил Смелякова: – Наш новый сыщик.

Они поздоровались.

– Ты в морге-то раньше бывал? – спросил Никифоров.

– Нет, – признался Виктор.

– Что ж, всегда приходится что-то делать в первый раз. Ты приготовься, там воняет жутко, надо к этому сразу настроиться…