– Он у себя. В конце коридора, последняя дверь. Там написано…

Фёдору Фёдоровичу Болдыреву было не больше тридцати. Он внимательно посмотрел на Виктора, бегло пробежал глазами направление отдела кадров РУВД и широко заулыбался.

– Хорошо. Сыщики нам очень нужны. Работы уйма, а с кадрами беда. Ты, правда, ещё не сыщик. Но когда-нибудь станешь им. – Болдырев подумал и добавил: – А может, и не станешь… Чего тебя в уголовный розыск потянуло?

– Да вот потянуло. – Виктор недовольно скривил губы. Ему надоело объяснять всем одно и то же: сначала бывшему начальнику, затем сослуживцам и друзьям. – Хочется живой работы. Не век же стаптывать сапоги на воротах.

– Значит, в ООДП разонравилось? Заскучал там?.. А я ведь как-то раз заходил к твоему начальнику, к Бондарчуку. Выразительный старикан, подтянутый, стержень в нём сразу чувствуется. Я с товарищем туда заглянул, который начинал свою работу в милиции в Черёмушкинском РУВД, как раз под началом Бондарчука… Мы когда пришли к вам туда, на Калининский, Бондарчук предложил нам выпить, открыл шкаф, а там спиртного всякого – глаза разбегаются. Я такого изобилия никогда не видел. И всё импортное. Дёрнули мы по рюмашке, поговорили о том о сём. Он нам с собой ещё по бутылке дал.

Болдырев замолчал, вспоминая что-то, улыбнулся своим мыслям.

– Что ж, добро пожаловать в нашу берлогу, – вернулся он к действительности. – С завтрашнего дня можешь приступать. А если хочешь, можешь прямо сейчас подключаться. Работы у нас непочатый край. Вкалывать придётся часов по двенадцать-четырнадцать. Ребята зашиваются…

– Прямо сейчас не могу. Надо приказа дождаться…

– Да, приказа пока нет. Это ещё недели две займёт, а то и целый месяц. Кадровиков в быстроте никто не упрекнёт… Ладно, – Болдырев кивнул, – главное, что решился. Как только утрясёшь все дела, приходи. Будем ждать…

Смеляков вышел на улицу. Снова заморосил дождь. Виктор поднял воротник плаща и быстрым шагом направился к остановке.