– Да.

– А попадёшь в уголовный розыск, тебя будут заставлять из этой белой обложки сделать чёрную. Или наоборот.

– Как это?

– А вот так. – Бондарчук горько улыбнулся. – Специфика там такая… Тебя это устраивает?

– Устраивает, – ответил Смеляков, хотя не понял, что имел в виду Бондарчук.

Степан Корнеевич поморщился:

– Начитаетесь книг, кинофильмов насмотритесь, а потом думаете, что всё в жизни так, как там показано… Нет, милый, ты ступай и подумай как следует. Не буду тебе ничего подписывать.

Виктор растерялся. Закрыв дверь кабинета начальника, он долго стоял в коридоре, затем вышел во двор и закурил.

– Ну как? – спросил кто-то из-за спины.

– Никак, – тоскливо отозвался Смеляков. В ту минуту ему казалось, что жизнь зашла в тупик.

Он долго колебался, прежде чем принял решение отправиться на Петровку в Управление кадров ГУВД города Москвы. Было не принято действовать «через голову начальства», но тянуть Виктор не желал, запущенный внутренний маховик уже раскрутился и не давал покоя.

Но минул месяц, прежде чем он, испытав муки ожидания в долгой очереди, попал на приём к начальнику Управления кадров ГУВД.

– Хотите попробовать свои силы на другом участке? – равнодушно поинтересовался суховатый мужчина, прочитав лежавший перед ним рапорт Смелякова. – Что ж, товарищ лейтенант, дерзайте. – И написал на рапорте: «Перевести».

Виктор примчался в ООДП, полный воодушевления, и сразу направился к Бондарчуку. Тот скривился, увидев визу на рапорте, и проронил, глядя куда-то в сторону, словно обращаясь вовсе не к Смелякову: