ГРАЖДАНИН: Но что если эти основные признаки все же бросались, так сказать, в глаза?

ТРИККИ: Что ж, в это случае мы, будучи серьезными юристами, должны были бы задаться другим вопросом. А именно: считал ли лейтенант Кейли эту женщину беременной или он впал в заблуждение, приняв ее, под давлением обстоятельств, за толстушку? Нам с вами легко задним числом рассуждать о случившемся в Ми Лае, однако следует помнить о том, что там идет война, и что нельзя ожидать от офицера, занятого облавой на безоружных мирных жителей, неизменной способности отличить тучную вьетнамку от той, которая находится в средних или даже поздних сроках беременности. Далее, если бы тамошние беременные носили особого рода одежду, это, безусловно, в значительной мере помогло бы нашим парням. Но поскольку они таковой не носят, поскольку все они, как представляется, с утра до вечера разгуливают в этих своих пижамах, оказывается почти невозможным понять кто из них мужчина, а кто женщина, не говоря уж о том, чтобы отличить беременную женщину от небеременной. Стало быть — и это еще одно из прискорбных обстоятельств, которыми характеризуются войны подобного рода, — неразбериха по части того, кто кем является, становится совершенно неизбежной. Насколько мне известно, мы делаем все возможное, чтобы завезти в эти их деревушки привычную американкам одежду для беременных женщин, которая позволила бы нашим солдатам отличать их, в ходе массовой бойни, от прочих жителей, однако, как вам известно, у этого народа есть свои традиции, из-за которых он не всегда соглашается на меры, явным образом направленные на соблюдение его же собственных интересов. И разумеется, мы вовсе не имеем намерения силой принуждать этих людей к чему бы то ни было. В конце концов, мы, и это прежде всего, пришли во Вьетнам именно ради того, чтобы предоставить его народу право самому выбирать образ жизни, соответствующих его верованиям и традициям.