- Я вчера допоздна по вашей милости возился с камином и в результате расхворался, - сказал он ей. - А все яблоня, будь она неладна. Никакого проку, одна вонь - меня от этой вони чуть наизнанку не вывернуло. Можете порадовать Виллиса, когда он явится.

Она посмотрела на него недоверчиво.

- Извините, ради Бога, сэр. Я вчера сестре рассказала, так она тоже удивлялась. Никак в толк взять не могла. Яблоневое дерево всегда прекрасно горит, прямо роскошь считается топить яблоней.

- Я вам повторяю, эти дрова не горели, - сказал он, - и я больше ни видеть, ни слышать о них не желаю. А уж запах... До сих пор в горле ком, все нутро сводит от этого запаха.

Она поджала губы, повторила: "Извините, сэр" - и повернулась, чтобы выйти из столовой, но по дороге кинула взгляд на буфет, где стояла порожняя бутылка из- под виски. Секунду помедлив, она взяла бутылку, поставила ее на поднос, который держала в руках, и спросила:

- Бутылка больше не нужна, сэр? Можно забрать?

Разумеется, не нужна! Идиотский вопрос: видно ведь, что пустая! Но тут же он понял скрытый смысл этого вопроса: она хотела сказать, что нечего все валить на дым, что его плохое самочувствие вызвано совсем другими причинами, что он попросту перепил накануне. Неслыханная наглость!

- Эта не нужна, - сказал он, - принесите другую.

Вперед ей наука: не будет соваться не в свое дело.

Несколько дней он чувствовал себя прескверно: голова кружилась, то и дело подташнивало. В конце концов он позвонил доктору и попросил его зайти. Доктор осмотрел его и без особого участия выслушал историю насчет дыма больной и сам, рассказывая, сознавал, что все это звучит неубедительно.

- Печень пошаливает, - заключил доктор. - И небольшая простуда - ноги вы промочили, возможно, еще и съели что-то не то.