Но теперь он имел дело с соотечественниками - верней, они имели дело с ним. Предполагалось, будто он даже не подозревает, что резидент выразил серьезные сомнения в его надежности и начал ставить там и сям мелкие ловушки. Считалось, подозреваемый не догадывается, что указанные сомнения уже сообщены в Москву. Что ж, он и в самом деле ни в чем не уверен. Возможно, это всего-навсего приступ паранойи. А может, как раз Москва распорядилась заставить его подергаться и хочет посмотреть, что из этого выйдет.

У входа в метро он купил газету. Роясь в кармане в поисках медяков, как бы невзначай обернулся. И увидел, что тот из его преследователей, который прежде шагал по тротуару вдоль парка, уже находится на этой стороне улицы, и оба у него за спиной, но двигаются порознь. Он узнал - видел в составе торговой делегации на выставке, проходившей недавно в Хайгете. У него потрясающая память на лица. И не только на лица. Память ещё сослужит ему хорошую службу. Преследователи замедлили шаги, один остановился у витрины магазина.

Но была серьезная причина, почему он не мог освободиться от слежки прямо сейчас: как только станет ясно, что он удрал, они бросятся к нему домой и сцапают Елену.

Он сел в поезд в сторону Оксфорд Серкус, убедившись предварительно, что за ним все ещё следят. На эскалаторе стоял спокойно - куда, дескать, ему спешить? Наверху у выхода направился к телефонной будке - этот звонок был обсужден с Еленой заранее.

- Позавтракаем вместе, ладно?

- Давай. Где и когда встретимся?

- Ну, скажем, в половине первого на Кондуит стрит, у Джино.

- Хорошо.

Выходя из будки, он заметил одного из преследователей: стоит, изучает с великим интересом галстуки в витрине. Вот теперь пора от них отделаться. Елена выйдет из квартиры возле Холланд Парк сразу после его звонка, у неё есть время сбежать от слежки, если её уже организовали.