Для того чтобы Саша Смирнов не пошел в «производство», необходимо было содействие докторши, Натальи Васильевны, и Вовану с Маратом, предпочитавшим теток кустодиевских форм, пришлось бросить жребий — кому заняться тощей грымзой.

Жребий влетел в лоб… гм, впрочем, в данном случае задействовался вовсе не мозг размером с грецкий орех, в ход шла прямо противоположная часть тела, вот туда жребий физкультурнику и влетел.

Пипетка, давно млевшая при виде мускулистого тела Владимира Игоревича, отдалась этому телу с радостным визгом.

И два года Сашу Смирнова не трогали.

За это время ушел в больничку и не вернулся Илюша, потом усыновили Виталика, и из прежнего состава комнаты остался один Смирнов. Все остальные мальчики были из новеньких.

И все они просто обожали директора детского дома, такую красивую, такую добрую Амалию Викторовну, их Мамалию.

Воспитанники детского дома старались как можно чаще попадаться Мамалии на глаза в надежде, что она обратит на кого-то внимание, погладит по голове, выделит, порекомендует следующим усыновителям.

И только Саша Смирнов, следуя советам своего тренера, прятался от директрисы или старался затеряться в толпе.

Глава 3

И не только потому, что так велел Владимир Игоревич. Мальчика буквально отталкивал от Амалии Викторовны ледяной холод, исходящий от дамы.

Мертвый такой, стылый.

А еще директриса ассоциировалась у Саши с черным цветом. Злым черным цветом, потому что существовал еще добрый, теплый черный цвет.

Именно такими были волосы у мамы. Мальчик ее почти не помнил, в душе, в самом укромном уголке, пряталось только ощущение бесконечной ласки, нежности и любви, вызываемое словом «мама». И Саша вовсе не ждал усыновления, ему не нужны были чужие люди, у него была мама. Которая любит его больше жизни и обязательно найдет. Обязательно. Надо только подождать.