Разлепив один мутный глаз (кажется, левый, хотя так сразу и не поймешь, уж больно глазоньки опухши, в щели превратимши), дама звучно рыгнула и попробовала сесть.

После чего судорожно ухватилась за голову и сообщила утру, что оно препоганейшее. И, что самое поганое, эта погань повторяется каждый день, и…

Если бы когда-нибудь эта леди изменила своим принципам и попробовала устроиться на работу, в анкете отдела кадров, в графе «Владеете ли вы иностранным языком», она с гордостью могла бы написать: «Матерный в совершенстве».

Но эта дама, как и ее недосэрки, в вопросе трудоустройства была непоколебима. Она истово соблюдала главную заповедь бомжа: не работать НИКОГДА. Да, есть слюнтяи, которые, попав в трудную жизненную ситуацию, оказавшись на улице без жилья и без средств, едут в деревню, где всегда нужны рабочие руки, поселяются в заброшенных домах и постепенно налаживают свою жизнь.

Идиоты! Уезжать из города добровольно? Когда можно так славно, так беззаботно жить в окружении многочисленных помоек, где всегда можно наковырять и еды, и одежды. А потом пойти поклянчить милостыню или просто спереть деньжат, купить выпивки и «…там шальная императрица в объятьях юных кавалеров…». Ну и хрен с ним, что кавалеры не очень юные! Зато — ни забот тебе, ни проблем, цель одна, и она выполнима — нажраться в… Нажраться, в общем.

А зимой появляются сердобольные кормильцы, раздают бесплатно горячий супчик, не дают пропасть. И подлечат, если надо, и в ночлежке пару раз перекантоваться дадут.

В метро опять же погреться можно, всегда пустят сердобольные тетки-дежурные. А как забавно наблюдать за чистенькими девками, которые при виде тебя начинают испуганно жаться в угол. А куда зажмешься, когда давка? И стоит эта грымза холеная, глазки накрашенные от вони слезятся, тушь течет — уржаться можно!

И зачем, по-вашему, работать?! Зачем… рвать?

Вот только эти утра без опохмела — сплошное …! Жаль, что на помойку не выбрасывают таблетки эти, как их, еще одноклассницу похоже звали, она потом в Израиль уехала… О, вспомнила! Алка Зельцер!