— Голова у него болит, — проворчал Гошка. — Меньше бы ты на турнике висел. Ой, здрасте, Амалия Викторовна!

— Здравствуй, здравствуй, — механически ответила директриса, появление которой Саша упустил.

Наверное, Федора была в какой-нибудь из ближайших комнат, поэтому он и не услышал цокота ее каблучков, заранее предупреждающего обычно о приближении Амалии Викторовны.

Мальчик ссутулился и наклонил голову, стараясь занять как можно меньше места в пространстве. Эх, сюда бы раковину какую или домик черепахи, чтобы можно было спрятаться и притвориться булыжником. Незаметным таким, серым.

Возможно, все так и получилось бы, поскольку директриса явно думала о чем-то своем и на болтающихся в коридоре воспитанников особого внимания не обращала.

Саша с облегчением слушал, как туфли Федоры, задержавшись возле них лишь на мгновение, зацокали по коридору дальше. И в этот момент фанат директрисы по имени Георгий Кипиани сиплым петушком кукарекнул ей вслед:

— Амалия Викторовна, а когда приходят усыновители, вы всех им показываете?

— Да, конечно, — рассеянно проговорила директриса, останавливаясь.

— И что, я за два года так никому и не понравился, да? — Голос Гошки задрожал. — А может, вы поищете среди семейных пар таких, как я? Они-то меня стесняться не будут…

— Ну что ты, малыш, говоришь такое! — Голос Федоры стал сладким и тягучим, словно мед. Правда, Саше он больше напоминал медленно стекающий по стенке сборного стакана змеиный яд. — Те, кто приходит в наш дом, знают, что здесь живут не совсем обычные дети, поэтому о стеснении и речи быть не может. Просто твои папа с мамой пока еще не доехали до нас. Но они обязательно доедут, вот увидишь! И знаешь, я думаю, что это произойдет совсем-совсем скоро.

— Правда? — задохнулся от радости Гошка. — Вы… Вы что-то знаете, да?