Наверное, в Москве и других крупных городах такие детские дома находятся под более строгим присмотром контролирующих органов, а еще там близко спонсоры, да и потенциальных усыновителей больше.

Но Саше «повезло» попасть в обычный сиротский приют, забытый властью и органами опеки в глухой провинции. Почему его не оставили хотя бы в той же Балашихе, мальчик не знал. Может, там просто нет именно таких, специализированных, детских домов?

А здесь… Здесь несчастные детишки не нужны были никому. Денег на их содержание местная власть выделяла прожиточный минимум, лишь на прокорм, а на одежду, ремонт, игрушки директору детдома надо было искать средства самостоятельно. А еще — на врачей, лекарства, памперсы, инвалидные коляски, достойную зарплату персоналу…

Со всем вышеперечисленным у прежнего директора как-то не складывалось. Спонсоров в их захолустье не было, фирмачи в больших городах были перехвачены местными приютами, в бюджете лишних средств нет. На сиротские деньги мэр города выстроил свой «сиротский» домик, скромный такой, в три этажа, с бассейном, скукожившийся на несчастных полутора гектарах.

Наверное, искренне любящий обездоленных ребятишек человек сумел бы привлечь внимание общества к проблеме детского дома, обратившись в газеты, на радио, на телевидение. Но спившийся Петр Степанович давно интересовался только наличием спиртосодержащих жидкостей в обозримом пространстве, персонал тащил все, что только можно украсть, и первые два года Саша в детдоме не жил, а выживал. Никто не занимался со слепым мальчонкой специально, как не занимались специально с глухими, безногими, безрукими. Дети всему учились самостоятельно, поддерживая друг друга. Было бы несправедливым говорить, что весь персонал детского дома отличался тотальным равнодушием к подопечным, среди воспитателей и нянечек встречались и добрые, душевные женщины. Но их было слишком мало, а детей слишком много. Успеть хотя бы обмыть и переодеть тех, кто сам это сделать не в состоянии!