Совершая немыслимый в своем физическом и моральном напряжении подвиг, он усилием едва оформившегося сознания переместил свое туловище в вертикальное положение, оттолкнулся от края ложа и побрел, влекомый инерцией робкого старта, на кухню, где выпил на одном дыхании стакан воды, вмиг покрывшись обморочной испариной.

Далее из семейной спальни, куда вчера он не был допущен, донесся скрип пружин кровати и злобное шипение супруги, в котором основным лейтмотивом прослеживалось недовольство по поводу его ночных похождений неизвестно где и с кем.

В ответ он сподобился только на краткое пожелание: "Заткнись, дура!"

Звукового оформления данная фраза не обрела из-за катастрофического упадка сил, прозвучав лишь в его сознании - приглушенно и устало, подобно шороху гонимой по мостовой осенней листвы за окном.

Малодушную мыслишку сказаться больным и вновь вернуться на заветный диванчик, слившись с ним в похмельной агонии, переборола закалка каждодневных утренних пробуждений, и он, кое-как побрившись, спустился к служебной машине, не представляя, как покажется перед подчиненными с черной от перепоя физиономией.

И тут полыхнули щеки от страшной мысли: а вдруг да довелось ему подцепить какую заразу? Что были за девки? Как он там... Ведь ничего-то толком не вспомнить!

Ах, француз... Вот же подлец! Вот же ввел в искушение!

Да, кстати... А о чем, собственно, шел разговор? И какова истинная суть случившегося наваждения? Чего ради его охмуряли?

Ага! То ли арабской, то ли французской фирме необходимо научно-исследовательское судно для обслуживания изысканий Гринписа. Что-то там насчет утечки радиации с затонувших подводных лодок...

Он, как внештатный консультант, получает от фирмы десять тысяч долларов в месяц на всем протяжении плавания. Десять тысяч - это неплохо, но только кого и относительно чего консультировать?