Если человек делает свое дело хорошо, даже — очень хорошо, даже — лучше остальных, можем ли мы сказать, что он талантлив? Нет. Просто он работает лучше других — вот и все.

Если столяры забивают гвозди с трех-пяти ударов, но есть среди них такой, который вгоняет гвоздь по шляпку одним ударом, причем никогда у него гвозди не гнутся, — можно ли утверждать, что он талантлив? Нет. Просто навык по забиванию гвоздей доведен у него до совершенства.

Еще ситуация: столяры мастерят стулья. У всех стулья не отличимы, каждый стул — копия тех, которые были сработаны и вчера, и год назад; и только у одного — совершенно иная продукция: хотя сработанные им стулья имеют общий замысел, общий абрис, и сразу видно, что они составляют один комплект, — все же каждый стул не похож на остальные, каждый имеет свое лицо и даже свой характер.

Нет сомнений: те столяры — обычные ремесленники, этот — несомненно — талантлив.

Почему он не работает — как они — по шаблону?

Не может. Копировать ему скучно.

Скука создает дискомфорт; от работы ему становится тошно. Чтобы избавиться от этой напасти, он вынужден выбирать: либо бросить работу, либо сделать ее интересно, — мастерить стулья не так, как надо, а так, как хочется.

Какие изменения при этом он будет вносить в каноническую форму? Он будет убирать лишнее (по его мерке) и добавлять там, где не хватает. И угомонится только тогда, когда исчезнет дискомфорт.

Тут напрашиваются три вопроса.

Первый: бывают ли ситуации, в которых талантливый мастер исполняет рутинную работу не чувствуя дискомфорта?

Ответ: это происходит, если мастер переутомлен или пережил тяжелую болезнь (из-за больших энергопотерь сместился за пределы нормы). Мало энергии — механизм таланта не включается. Такое состояние может длиться годами, и все это время он будет тиражировать серийные стулья без ущерба для души.