Лицо Перри гневно вспыхнуло. В его глазах читалась боль и неподдельная тревога. Оливия любила лишь двух мужчин на земле, и Перри был одним из них. Ей вовсе не хотелось его расстраивать. Но выбирать себе любовников она предпочитала сама и в советах не нуждалась.

— Мне кажется, ты попросту меня не слышишь! — обиженно воскликнул Перегрин. — Ты ведь уже все решила, верно?

«Пожалуй, да. Хотя завтрашняя беседа за чаем поможет принять окончательное решение». Оливия улыбнулась, вспомнив, как оцепенел граф, когда его пригласили на невинное чаепитие.

— Да. — Она перевязала лентой кончик косы, поднялась и сбросила платье, оставшись в простой белой ночной рубашке, которую обычно надевала, когда не нужно было выставлять себя напоказ. — Моим следующим любовником будет граф Эрит.

— Что ж, да поможет тебе Господь. Мне нечего больше сказать. — Перри скатился с кровати и поцеловал Оливию в щеку. — Доброй ночи, дорогая.

— Доброй ночи, — прошептала куртизанка, задумчиво глядя на огонь в камине. Перри вышел, тихо притворив за собой дверь. — Да поможет мне Бог, — добавила она, хотя чутье подсказывало, что ни ей, ни Эриту не стоит рассчитывать на покровительство Господа.

Оливия не назвала Перри истинную причину, почему выбрала графа своим покровителем.

Заглянув в холодные серые глаза Эрита, она поняла, что видит перед собой человека, подобно ей самой, лишенного души. Чем не любовник для бездушной женщины? Вместе они составят великолепную пару.

Эрит прибыл в городской особняк лорда Перегрина Монтджоя ровно в четыре пополудни. Передав шляпу, перчатки и трость дворецкому, он обвел внимательным взглядом необычайно пестрое, кричащее убранство холла: бесчисленные зеркала, золоченые канделябры, бронзовые завитушки, потолочные росписи и обнаженные античные статуи. Скульптуры изображали исключительно мужчин, чью бесстыдную наготу не прикрывали даже фиговые листки.