— Рада это слышать.

Полные чувственные губы — как ему хотелось поцеловать их — скривились в усмешке. Боже, Эрит не в силах был припомнить, когда в последний раз так страстно мечтал о женщине.

С прирожденной грацией, сквозившей в каждом ее движении, Оливия указала на стул напротив себя.

— Садитесь, пожалуйста, милорд.

Эрит опустился на стул, не сводя глаз с лица куртизанки. Чаепитие проходило в молчании, если не считать пустого обмена ничего не значащими фразами — какой чай он предпочитает, не хочет ли сандвич или пирожное. Накануне граф подумал было, что «чай» всего лишь эвфемизм, и за приглашением мисс Рейнз скрывается нечто более занимательное, но теперь его сомнения рассеялись: едва ли Оливия предложит ему покувыркаться на скорую руку в этой маленькой, безвкусно обставленной гостиной. Вся сцена чертовски напоминала чаепитие с сестрой, если бы не аромат чувственности и соблазна, дразнивший его ноздри.

— Вам известно, зачем я здесь? — произнес он, желая обратить на себя внимание куртизанки. Большинство женщин, которых граф Эрит находил привлекательными, пускали в ход все свои чары, чтобы пленить его сердце. Оливия Рейнз казалась равнодушной, словно глухая, вдовствующая гранд-дама на благотворительном музыкальном вечере. — Я хочу стать вашим любовником.

Прием был грубоват, обычно Эрит действовал более тонко, но чутье подсказывало ему, что эта женщина отвергнет лицемерное расшаркивание и двусмысленные намеки. Он усмехнулся, вспомнив, с каким неподражаемым апломбом она распахнула веер со скабрезной картинкой у него перед носом. Дерзкая чертовка посмела бросить ему вызов, хотела его сконфузить.

Ее забавная выходка не смутила графа, а, напротив, изрядно заинтриговала.

Оливия не улыбнулась, но губы ее чуть дрогнули. Эрит заметил маленькую темную родинку в уголке ее рта. Ему мучительно захотелось коснуться языком этого крохотного бархатистого пятнышка, ощутить вкус этих нежных насмешливых губ.