— То, что он думает, вовсе не обязательно случится на самом деле. — Оливия задержала внимательный взгляд на молодом человеке, раскинувшемся на ее постели. Знойный красавец Перри напоминал ожившее полотно Караваджо. — Чем тебе не угодил Эрит?

— Он просто надменный осел.

— Это верно. Но в высшем свете таких большинство. Тебе известно о нем что-нибудь еще?

— Я знаю, что он заносчивый негодяй. Знаю, что он отъявленный ловелас и не делает из этого секрета. Эрит покинул Англию шестнадцать лет назад, поступив на дипломатическую службу, и с тех пор редко наведывался в Лондон. Где бы ни появился этот фанфарон, он берет себе в любовницы самую знаменитую куртизанку, а после, пресытившись, бросает ее и находит новую.

— Едва ли это имеет значение, — равнодушно бросила Оливия. — Я не собираюсь хранить ему верность до гроба.

— Женщины для него — трофеи. Они тешат его тщеславие. Сейчас он приехал на свадьбу дочери…

— На свадьбу дочери? — Рука Оливии сжала украшенную гравировкой ручку щетки для волос. Странно, но ей не приходило в голову, что граф может оказаться человеком семейным. Как глупо. Лорду Эриту, должно быть, около сорока, большинство мужчин в этом возрасте уже надежно окольцованы. — Так он женат?

Что ж, возможно, от лорда Эрита придется отказаться. Оливия твердо придерживалась лишь одного правила: выбирала себе любовников, не связанных узами брака.

Пухлые розовые губы Перри печально скривились.

— Нет, он не женат, черт бы его побрал. — Перри знал правила Оливии не хуже ее самой. — Эрит женился молодым, жена его погибла, упав с лошади. Она оставила ему двоих детей, мальчика и девочку. В этом сезоне все только и говорят, что о предстоящем замужестве дочери Эрита. Ты наверняка слышала о свадьбе леди Ромы Саутвуд и Томаса Рентона, наследника старого Уэйнфлита.

— Нет, не слышала. — Оливия рассеянно отложила щетку и повернулась к Перри: — Ты не сказал, богат ли он.